Стоп Актив - масло от грибка ногтей в Идрице

Скидки:
2657 руб. −61%
Остаётся:
1 день
990 руб.
Заказать
Насчитывается
3 шт.

Последний заказ: 21.10.2018 - 14 минут назад

Разом 3 читателей изучают данную страницу

4.82
145 отзыва   ≈1 ч. назад

Производитель: Россия

Вармант упаковки: бутылёк с дозатором

Вес: 10 мл.

Препарат из натуральных ингридиентов
Не является лекарственным средством

Товар сертифицирован

Доставка в регион : от 98 руб., уточнит оператор

Оплата: наличными/картой при получении

/ Language: Русский / Genre:nonfiction

Заказные преступления: убийства, кражи, грабежи

Алексей Иванов


Алексей Иванов

Заказные преступления:

убийства, кражи, грабежи

Предисловие

История зафиксированных заказных преступлений уходит своими корнями в глубокую древность. Едва ли не первым свидетельством тому является библейская легенда об измене Иуды своему учителю Христу. Цена преступления была определена в тридцать серебренников.

Уже на этом примере прослеживается классическая схема преступлений такого рода: для выяснения отношений между двумя враждующими сторонами выбирается третье лицо, формально не заинтересованное ни в чьей выгоде, но готовое за определенный гонорар выполнить «задание» и немедленно уйти навсегда из поля видения.

Не случайно заказные убийства, как наиболее распространенный вид заказных преступлений, труднее всего поддаются раскрытию.

Щедрое вознаграждение прельщало людей, падких на легкую наживу и нечистых на руку.

История знает примеры, когда даже образовывались группы профессионалов, оказывающих услуги такого рода.

Посредник-преступник становится нередко «арбитром» при выяснении семейных отношений, натренированная рука киллера ставит точку в мафиозных разборках, его же участие выводит людей с политической арены, убирает конкурентов в бизнесе.

В предлагаемой книге собраны материалы, которые представляют всю пеструю картину известных нашумевших заказных преступлений современности.

Тайна подводного сейфа СС

Иные архивы подобны бомбе замедленного действия. Сенсация взорвалась на страницах мировой прессы в середине 1988 года: из Западноберлинского центра документации (БДЦ) – крупнейшего в мире архива «третьего рейха» – бесследно исчезло более 80 тысяч секретных документов.

Можно представить себе, какой озноб пробежал от этого известия по спинам весьма влиятельных на Западе господ с «коричневым прошлым», причастных к преступлениям фашизма.

БДЦ был основан американской военной администрацией сразу после второй мировой войны.

В архиве собраны досье с персональными делами на почти 11 миллионов бывших членов нацистской партии. Под грифом «совершенно секретно» хранятся документы со «взрывчатой» начинкой на сотни тысяч эсэсовцев и сотрудников СА. И вот десятки тысяч из этих обличительных документов таинственным образом оказались за пределами строго охраняемого центра документации.

Западноберлинская прокуратура подозревает, что в хищении большого числа секретных документов замешана мафия. Часть из похищенных бумаг она сбывала коллекционерам. «Однако основной доход мафия получала за счет шантажа бывших нацистов и сочувствующих им лиц, занимающих сегодня руководящие посты в экономической и политической сферах Соединенных Штатов и других стран, – передавал из Западного Берлина по горячим следам некоторые подробности этого дела корреспондент „Правды“.

– Угроза опубликовать в прессе компрометирующие документы действовала, как правило, безотказно. Выплачивались огромные суммы (миллионы марок и более) за то, чтобы темное прошлое процветающих ныне бизнесменов и политиков не стало достоянием общественности».

Не следует исключать и того, что среди десятков тысяч персональных дел, выкраденных из Центра документации, были и документы, выводящие на след участников сверхсекретной «операции Бернхард». (В годы второй мировой войны ее проводила специальная агентура СС: сбывала на черном рынке за пределами фашистского рейха фальшивые английские фунты стерлингов, изготовленные в нацистской Германии, а выручку – твердую валюту – переправляла обратно в рейх).

Ведь до сих пор кто-то из бывших эсэсовцев или введенных в их круг и подпольную террористическую сеть «юниоров» является обладателем ключей к расшифровке анонимных счетов в банках нейтральных стран, где спрятаны награбленные нацистами огромные сокровища, в том числе и полученные в результате «Операции Бернхард». И не в интересах «коричневых мафиози», чтобы кто-то случайно докопался в БДЦ до их сокровенной тайны…

Как установила специальная комиссия, в поредевшей коллекции документов БДЦ не оказалось в наличие оригинала документов о Бормане и других нацистских военных преступниках. А ведь их послужные характеристики и штрихи биографии, возможно, могут прояснить многое из того, что еще скрывается в латиноамериканских логовах беглых эсэсовцев, в их тайных резервациях под крылом южноафриканских расистов, на тщательно маскируемых маршрутах наркобизнеса и торговли оружием, в джунглях ультраправого и ультралевого террора.

Да и в самой ФРГ, наконец, найдутся «вечно вчерашние», как давно уже окрестили там бывших нацистов и их единоверцев, которые предпочли бы для компрометирующих их документов более надежное убежище, нежели западноберлинский Центр документации.

К примеру, подобное «подводному сейфу СС» в озере Топлиц.

…В ноябре 1987 года в аргентинской провинции Кордова был арестован нацистский преступник Йозеф Швамбергер. Во время гитлеровской оккупации Польши он проводил депортацию многих ее граждан в фашистские концлагеря, обрекая на безжалостное истребление.

После разгрома «третьего рейха» матерый нацист бежал в Австрию, а оттуда с помощью подпольной эсэсовской организации перебрался в Южную Америку. «Здесь, – комментировал арест беглого фашиста корреспондент „Известий“ в Буэнос-Айресе, – к тому времени основались сотни крупных немецких поселений, полностью состоявших из бывших гитлеровцев, сумевших не только укрыться от правосудия, но и переправить сюда значительное количество награбленных богатств, что позволило им безбедно жить на этом континенте».

Укрывшиеся в Южной Америке «мастера заплечных дел» из палаческого аппарата СС и гестапо не только благоденствовали под крылом местных фашистских диктатур и реакции.

«Некоторые из них, – подтверждалось в той же информации из столицы Аргентины, – даже заняли высокие посты в полиции и спецслужбах Парагвая, Чили и других стран. Они обучали местных головорезов расправам над демократическими деятелями, пыткам и похищениям прогрессивных руководителей. Многие преступники до недавнего времени совершенно спокойно орудовали и на территории Аргентины». Местные наблюдатели полагают, что именно в Аргентине скрылись личный секретарь Гитлера Борман и шеф гестапо Мюллер…

Как же удавалось нацистским военным преступникам утаить свои «бандитские сокровища» и не только тайно переправлять их за океан, но и самим укрываться в заранее подготовленных надежных убежищах в далекой от Европы Латинской Америке?

Тщательно маскировали гитлеровцы следы своей подготовки к «прыжку через Атлантику» и послевоенной деятельности.

И все же полностью скрыть им это не удалось. Один из главных подпольных маршрутов их бегства пролегал в послевоенные годы через бывшую «Альпийскую крепость», по территории Австрии. Здесь, в глухом уголке Мертвых гор, в районе озера Топлиц, фашисты устроили один из своих тайников.

На дне озера, прозванного местными жителями Чертовым, в самом конце войны эсэсовцы затопили ящики с золотом, секретными документами из архивов нацистского Берлина, списками тайной агентуры и «доверенных лиц», которые и по сей день могут снимать с анонимных вкладов, открытых фашисткой камарильей в швейцарских банках, огромные суммы на свои преступные дела.

Вот почему за обладание «тайной озера Топлиц» не утихает «скрытая война», которую ведут темные личности разной масти – от международных авантюристов до бывших эсэсовцев и абверовских лазутчиков, от неонацистов до агентов империалистических разведок. Некоторые из них погибли при «до сих пор невыясненных до конца обстоятельствах» (как официально сообщали компетентные австрийские органы) в глубинах Тошшцзее и окрестных горах.

Разгадкой тайны эсэсовского подводного «сейфа», заложенного в районе бывшей секретной испытательной станции ВМС «третьего рейха», занимались и экспедиции австрийского министерства внутренних дел.

Последний раз – осенью 1984 года. К чему привел их подводный поиск и что продолжает оставаться нераспознанным, рассказывает этого репортажа, которому – в бытность собственным корреспондентом «Правды» в Австрии – довелось выезжать на озеро Топлиц и наблюдать за ходом одной из поисковых экспедиций.

Со дна «Чертова озера»

Сенсационной находкой аквалангистов и водолазов из группы подводного поиска на Топлицзее осенью 1984 года стала… морская мина! Но не только эта «рогатая» смерть из арсенала фашистской испытательной станции угрожала экспедиции.

Ведь в Топлицзее конструкторы и инженеры нацистской Германии опробовали многие другие виды своего секретного оружия. Какого? Об этом знал лишь самый узкий круг нацистских и эсэсовских «фюреров»…

«… – Если вы немедленно не прекратите поисковые работы, мы подведем провода к озеру, подключим к минам и взорвем всю вашу экспедицию».

Не припомнилась ли эта угроза кому-нибудь из австрийских военных, с берега следивших за извлечением мины? Ведь подобное уже прозвучало при аналогичной ситуации, правда, за двадцать лет до экспедиции МВД Австрии 1984 года…

Я отчетливо помню, с каким напряжением присутствовавшие на пресс-конференции в Бад-Аусзее (в нескольких километрах от Топлицзее) австрийские и иностранные журналисты слушали сообщение представителя министерства внутренних дел Австрии, огласившего, как он тогда сказал, «только что полученное» таинственное письмо.

– Кем оно подписано?

– спросили корреспонденты.

– Письмо анонимное, – услышали мы в ответ. – Подписано «Шпинне»…

«Значит, опять „Паук“ – подпольная эсэсовская организация, – мелькнула у меня мысль. – Та самая, что сплела паутину своих нелегальных ячеек и тайных маршрутов для переправки золота, валюты и других награбленных во время войны ценностей за океан»

Кто-то из журналистов удивленно вскинул брови. На лицах некоторых проскользнула скептическая усмешка («Не подбросил ли этот конверт любитель розыгрыша?»). Большинство насторожилось. Буквально перед этим инженер-майор австрийской службы безопасности раскрыл нам кое-какие детали деятельности секретной станции ВМС. В ушах еще звучала его неоконченная фраза, которую столь внезапно прервал пресс-атташе.

– Не исключено, – говорил майор, – что, уничтожая следы своей станции, командование гитлеровских ВМС затопило в озере мины, торпеды и ракеты.

Поэтому при проведении подводного поиска мы опасались взрыва…

– Если угроза «Паука» не блеф, – поделился со мной репортер одной венской либерально-буржуазной газеты, – то по меньшей мере наглое утверждение…

И вот – по прошествии стольких лет – из «Чертова озера» извлечено вещественное доказательство того, что Топлицзее действительно оставалось «взрывоопасным»! Вряд ли кто из австрийских экспертов по разминированию рискнет утверждать, что притаившаяся в глубинах озера опасность окончательно обезврежена.

Некоторые из западных летописцев послевоенный охоты за нацистскими сокровищами вообще считают эту задачу технически неосуществимой. В моем корреспондентском архиве сохранилась газетная вырезка со схематическим чертежом вертикального среза Топлицзее. По мнению одного из таких скептиков, она иллюстрирует бесперспективность попыток проникнуть в сокровенную тайну озера Топ лиц.

На рисунке озеро – с «двойным дном»: первое – естественное, примерно на стометровой глубине; второе образовали падавшие с прибрежных скал стволы сосен и елей. Они затонули где-то на глубине 50–70 метров и образовали, уверяла подпись к схеме, «непреодолимую преграду» на пути аквалангистов и водолазов…

«Об этом хорошо знали гитлеровцы, – комментировала рисунок газета.

– И потому избрали именно Чертово озеро – его „второе дно“ для надежного захоронения своих ящиков…»

Вернемся, однако, на берег Топлиц, где в ноябре 1984 года австрийские власти торопились завершить до ледостава и зимних снегопадов очередную поисковую экспедицию.

«…Вслед за колоссальной морской миной, поднятой на сушу, водолазам и аквалангистам австрийского министерства внутренних дел удалось извлечь 80 килограммов взрывчатого вещества – ТНТ, большое количество деталей ракетных двигателей и объект, способный к плаванию, цель применения которого специалистам еще предстоит установить…» – передавал из Вены корреспондент западногерманской газеты «Ди вельт».

Пролежавшее на дне Топлицзее почти сорок лет стальное чудовище оказалось в тот осенний день не единственной сенсационной находкой.

Вот что сообщила 17 1984 года австрийская газета «Фольксштимме»: «Хотя и не легендарные „нацистские золотые сокровища“, но тем не менее целую установку для запуска ракет, затопленную нацистами в конце второй мировой войны, извлекли водолазы из Топлицзее». Для запуска ракет «в подводном положении», уточнил венский корреспондент «Ди вельт».

Была найдена и поднята на поверхность 3,5-метровая ракета «Фау» весом в одну тонну. «Обследование корпуса ракеты удивило армейских минеров, – передавали из расположения экспедиции австрийские и иностранные корреспонденты. – Пролежав 40 лет на дне озера, ракета даже не имела следов ржавчины».

Ночная трагедия

– Да, это мой сын, – сокрушенно вымолвил старик Эгнер, когда ему показали труп, поднятый со дна озер Топлиц.

Девятнадцатилетний Альфред Эгнер, профессиональный спортсмен-аквалангист из Мюнхена погиб при довольно загадочных и до конца не раскрытых (по крайней мере официально) обстоятельствах.

Его отец срочно прибыл в Бад-Аусзее из баварской столицы, как только ему сообщил об исчезновении сына один из участников нелегального подводного поиска на Топлицзее.

Более трех недель тело аквалангиста пролежало на шестидесятиметровой глубине. Его исчезновение, поднятая отцом Эгнера тревога (приехав из Мюнхена, старик тут же поставил в известность о случившемся местную полицию) и побудили министерство внутренних дел Австрии к поиску западногерманского аквалангиста.

Случилось это осенью 1963 года. Район Топлицзее был тогда оцеплен усиленными нарядами полевой жандармерии. Последний отрезок дороги из деревни Гессль к Топлицзее перегородил шлагбаум. Он был заперт на замок.

Австрийским и иностранным журналистам, прибывшим сюда по специальному приглашению пресс-службы МВД Австрии в самый разгар экспедиции (но уже после того, как был найден труп мюнхенского аквалангиста), машины пришлось оставить возле небольшого гастхауза.

Дальше мы двинулись к озеру пешком.

…В первую послевоенную зиму в озерном районе Мертвых гор появились два инженера из Линца – Людвиг Пихлер и Герман Майр. Прихватив с собой лыжи, брезентовую палатку, консервы, они – с неизвестной целью – предприняли восхождение на одну из вершин неподалеку от Альтаусзее и… бесследно исчезли в разыгравшемся снежном буране.

Лишь спустя семь недель, в конце , горноспасатели натыкаются на кончики лыж, торчащих из снежных сугробов.

За годы работы в альпийской республике я убедился: нервы у австрийских горноспасателей крепкие, присутствие духа им не изменяет.

Однако то, что открылось их глазам под разворошенной ледяной коркой «снежной пещеры», заставило содрогнуться даже этих людей, привыкших к самым жестким картинам смерти людей под ударами снежных лавин…

Из протокола предварительного следствия, проведенного на месте происшествия подполковником жандармерии из Бад-Аусзее. Тарром:

«На месте бивака царил страшный беспорядок. У обоих инженеров было еще достаточно продовольствия, и умерли они отнюдь не от голода. Майору кто-то вспорол живот, причем, видимо, маникюрными ножницами. Его сердце, легкие и другие внутренности были вырваны и запихнуты в брюки, разорванный желудок и кишки наброшены на плечи.

Пихлер пытался, вероятно, руками разгрести снежное покрывало, поэтому все его пальцы были в ссадинах».

И по сей день никто не знает, что привело к ужасающему финалу вылазку в горы австрийских инженеров. Никто не дал объяснения и другому обстоятельству этой загадочной драмы в Мертвых горах: почему дальше предварительного следствия дело так и не сдвинулось? Хотя некоторые западные журналисты, достаточно компетентные в расшифровке такого рода происшествий, обращают внимание на то, что «тело Майра было изувечено так, словно кто-то искал у него нечто такое, что он только что проглотил, например, какой-нибудь план…»

Утверждения жандармов, будто труп обглодали лисицы, окрестные жители восприняли скептически.

Зато бесспорным оказался следующий факт: в фотографиях Майра и Пихлера жители деревень и Бад-Аусзее опознали инженеров, которые еще в 1942 году приезжали сюда по дороге на секретную испытательную станцию гитлеровских ВМС в районе Топлицзее.

Вряд ли двое погибших из Линца собирались искать остатки затопленного оборудования этой станции. Быть может, их неудержимо притягивало содержимое других «тайников», заложенных в Мертвых горах эсэсовскими зондеркомандами?

…Как-то в местечке Шессль, что расположено между озерами Грундльзее и Топлицзее, появились еще двое инженеров. Местным крестьянам оба представились «отпускниками из Гамбурга – Келлером и Геренсом». По их словам, в австрийский Зальцкам-мергут они заглянули, чтобы «навестить старого фронтового товарища», обосновавшегося здесь после 1945 года.

Однажды утром оба совершили восхождение на гору Райхенштайн.

Ее вершина в цепи Мертвых гор обычно не вызывает интереса у альпинистов. Но с нее отлично просматривается… озеро Топлиц!

Через несколько часов после «штурма» Райхенштайн в жандармском участке Грундльзее появился крайне измотанный и взволнованный Келлер. Из его рассказа следовало, что у самой вершины второй участник восхождения – Геренс «выскользнул из связки» и сорвался вниз… Обезображенный труп гамбургского инженера был найден в расщелине.

Информация для сопоставления и некоторых выводов: подобно двум погибшим австрийцам из Линца, западногерманские граждане Келлер и Геренс тоже были замечены местными жителями в годы войны и – какое совпадение! – опять по пути на ту же испытательную станцию фашистских ВМС.

Геренс разбился насмерть четыре года спустя после гибели своих австрийских коллег по профессии, а в 1952 году выстрелы, прогремевшие в узком лесистом перешейке между деревней Гессль и озером Топлиц, подняли на ноги полицию и ее вооруженный наряд прочесал местность. На берегу озера полицейские натыкаются на два уже остывших трупа. Кто стрелял? Никаких следов. Впрочем, кое-что удалось нащупать. Убитые были в прошлом военнослужащими СС.

И снова Мертвые горы подтверждают свое мрачное название. 9 1955 года венская газета «Абенд» поместила хронику еще одного происшествия, весьма похожего на преступление. «В начале (того лее года.

–. М.) на горе Гамсштелле, возвышающейся над озером Альтаусзее, был найден труп советника по вопросам строительства из Франкфурта-на-Майне инженера Майера. Он лежал под утесом высотою не более двух метров, а его голова находилась в протекающем там неглубоком ручье. Что это – убийство или несчастный случай?

Судебно-медицинская экспертиза засвидетельствовала: Майер не утонул, в легких у него не было воды. Не было обнаружено и никаких повреждений на теле погибшего, за исключением раны на подбородке. А вот следы крови нашли не в неглубоком ручье, где он пролежал несколько часов, а на вершине утеса…

К этому месту вела лишь одна неприметная горная тропа, известная только дровосекам да охотникам. Это обстоятельство породило предположение: а не располагал ли инженер схемой местности и не были ли на ней нанесены ориентиры, ведущие к нацистским «тайникам»?

«…Становится еще более загадочна»

Когда в декабре 1984 г.

жандармские посты вновь перекрыли все подступы в Топлицзее, поднятые со дна ящики с архивами СС и еще «чем-то» вновь разожгли любопытство журналистов. «Что же спрятано в других, еще не извлеченных ящиках?»

Официальные уполномоченные МВД Австрии заверяли прессу: …ничего другого, кроме остатков оборудования испытательной станции ВМС «третьего рейха» и части ее боевого арсенала, плюс к тому еще несколько ящиков с фальшивой валютой, пока извлечь не удалось…

И все же разубедить журналистов, что, кроме этого, со дна ничего другого не поднято, было трудно. И вот почему.

…2 1980 года, за час до полудня, трое западногерманских журналистов – ов книги «Кровавые следы (Возрождение СС)» получили в Вене, в министерстве внутренних дел, допуск к секретным документам РСХА, извлеченным со дна озера Топлиц.

События, по их рассказу, дальше развивались так.

…На письменном столе, за которым журналистам предстояло провести около пяти часов, их ждал пакет из коричневой упаковочной бумаги. На глазок они прикинули: толщина пакета не более 30 сантиметров. Да вес собранной в пакете стопки бумаги не превышал 5 килограммов. «…А ведь сами австрийцы сообщили, что поднятые из озера документы весят сто килограммов».

Возвращаясь к этому эпизоду поиска следов, оставленных эсэсовцами в Зальцкаммергуте, журналисты заметят: им стало ясно, что – хотя и с изысканной вежливостью – их хотели одурачить. Однако они все-таки перелистали лежавшую на столе стопку бумаг.

«Даже эти немногие документы показывали: СС вела учет всех своих преступлений.

С тевтонской обстоятельностью фиксировалось количество банкнот…». Журналисты засвидетельствовали, что эти документы подтверждали изготовление в концлагере Заксенхаузен – наряду с фальшивыми английскими фунтами – огромного количества советских, венесуэльских и югославских фальшивых паспортов. В пакете лежали и шесть директив о проведении диверсионных актов (в поднятом со дна топлицзее ящике их было семь!). Отсутствовали и другие документы, о которых было первоначально сообщено прессе вслед за вскрытием извлеченных из Топлицзее ящиков с архивами СС…

«И все же для просмотра бумаг нам потребовалось пять часов, – зафиксируют журналисты.

– Там были списки всех заключенных, работавших в 18-м и 19-м блоках над изготовлением фальшивых денег, протоколы выпуска тунисских паспортов „высшей степени подлинности“, здесь же находились в листах изготовленные нацистами с пропагандистскими целями фальшивые почтовые марки с серпом и молотом и шестиконечной „звездой Давида“, которые также не были указаны в официальном перечне 1963 года. В то же время среди показанных нам документов не было ничего из того, что в 1959 году сделало содержимое ящиков столь взрывоопасным».

ы репортажа из этой комнаты в министерстве внутренних дел Австрии заметили, что расшифровка документов потребовала кропотливой работы.

Ведь большей частью они были сильно разрушены, а на некоторых списках чернила так выцвели, что записи угадывались с трудом…

Обратили журналисты внимание и вот на какую деталь. «Из надписи на упаковочной бумаге следовало, что 7 1975 года документ, обозначенный под №9, изъят. А сколько было изъято еще? – резонно задают они вопрос. – Ясно одно: австрийские власти хотели и в дальнейшем оставить все без последствий: поднятые со дна озера документы пусть хранятся в подвале, а неподнятые – в озере…»

Отметим такой факт: компетентные австрийские органы уже не единожды «закрывали» дело о «нацистском кладе» (в Топлицзее) – якобы за «разгадкой» всех его тайн – и вновь вынуждены были его «открывать».

Последний раз – осенью 1984 года.

Почему? Одна из причин – непрекращающиеся вылазки в район Топлицзее всякого рода «разведчиков» его флоры и фауны с официального согласия австрийских властей. Чаще же – нелегально и порой с трагическим исходом.

Стоп Актив - масло от грибка ногтей купить в Идрице

Волей-неволей все это побуждает Вену снаряжать повторные экспедиции министерства внутренних дел к озеру. Есть и другие причины. Но об их глубинных, а не официально провозглашаемых мотивах можно лишь догадываться…

В разгар экспедиции МВД Австрии осенью 1984 года венская печать опубликовала сообщение, которое сразу же привлекло внимание журналистов. В первую очередь тех, кто обосновался на «временную стоянку» близ Топлицзее. Ведь они первыми брали под наблюдение все, что могло пролить свет на далеко еще не раскрытые загадки подводного «сейфа» СС.

Согласно этой информации, в скалах Мертвых гор, уходящих в глубину озера как раз в секторе незадолго до этого обнаруженной «неизвестной груды металла», был найден ход (или пролом), который вел в целый лабиринт подземных бункеров!

Как выяснилось, вход в этот тайник был завален рухнувшими при взрыве обломками скальных пород.

Не в этом ли искусственном «чреве горы» эсэсовцы захоронили свое награбленное золото и секретные документы?

Казалось, ответ «глухо простучал» (по выражению одного западного журналиста) в каменную стену, завала. Пока что снаружи. Австрийская политическая полиция, – утверждала венская газета «Курир», разыскала одного свидетеля, который после войны предпринял попытку проникнуть в подземелье, причем через каменные завалы. Он уверял, будто в конце целой системы катакомб находится «пещера», сплошь заставленная ящиками…

Отнеслись ли серьезно к этому показанию в полиции или просто взяли на заметку, мог показать дальнейший ход событий на Топлицзее.

Однако достоверно было установлено другое немаловажное обстоятельство. Оно имеет прямое отношение к рассказу упомянутого искателя нацистских «кладов».

В годы второй мировой войны гитлеровцы использовали в районе Топлицзее – на подземных работах – узников концлагеря Маутхаузен. Они-то и пробили в окружающих озеро скалах штольни-ходы. Гестапо и СС стремились предельно засекретить этот объект. Входы в целую систему искусственных «пещер» были выдолблены ниже уровня поверхности озера. Но как? Ведь не под водой же орудовали кирками и ломами узники в полосатых робах…

Фронт работы для узников Маутхаузена гитлеровцы создавали, временно отводя часть воды из озера Топлиц и тем самым обнажая нужные участки скал.

От «непосвященного взгляда» долбивших скалы «рабов» скрывали маскировочные сети.

Казалось, эсэсовцы надежно скрыли под водой следы подземного лабиринта. Не учли лишь одного: регистрационных замеров уровня австрийских озер, систематически проводившихся соответствующими ведомствами. Так, уже после войны в архивах австрийского федерального ведомства, ведающего природными ресурсами страны, были обнаружены записи, документально подтвердившие: уровень воды в Топлицзее понизился на полтора метра «по неизвестным причинам»…

Вообще следует отметить, что в этом районе «Альпийской крепости» гитлеровцами было заложено, помимо Топлицзее, немало «тайников» в заброшенных горных выработках и штольнях.

До поры до времени они оставались нераскрытыми.

…На одной из пресс-конференций в Грундльзее, созванной представителями министерства внутренних дел Австрии в разгар подводного поиска на Топлиц-зее осенью 1963 года, внезапно подошел к микрофону пожилой господин, представившийся Гейнцем Риглем. Назвал он и свою профессию: оптовый торговец фармацевтическими товарами. У него оказалось необычное «хобби»: почти все послевоенные годы он тщательно изучал все зарегистрированные в прессе происшествия на озере Топлиц и в Мертвых горах и предпринял, как выяснилось на пресс-конференции, личное расследование некоторых подозрительных случаев и фактов.

– В старой, давно заброшенной соляной шахте в Альтаусзее, – сообщил присутствовавшим журналистам коммерсант, – находится более тысячи произведений искусств, награбленных СС в Венгрии и вывезенных в Австрию при отступлении гитлеровских войск…

Заявление Ригеля произвело впечатление разорвавшейся бомбы!

Упомянутый пресс-атташе довольно резко прервал Ригеля и сказал, что австрийским властям «все это известно и что картины хранятся в указанном месте только до тех пор, пока не будут возвращены Венгрии».

Правда, представителям МВД Австрии пришлось уступить настойчивым требованиям журналистов и согласиться провести «прессу» в соляную шахту.

…Заброшенная выработка находилась в глухом месте соседних гор. Кругом шумели сосны, тяжело качали густой хвоей высокие ели. Лесных великанов и карликов опутал сухой валежник. У подножия стволов гигантскими веерами зеленели заросли папоротника. Даже когда мы вплотную подошли к входу в шахту, его невозможно было заметить.

– Прошу, господа, следовать за мной, – приподняв нависавшие над головой ветви, произнес наш гид – один из чиновников министерства внутренних дел.

Нам не пришлось углубляться в шахту.

Всего в нескольких метрах от входа в полумраке виднелись, должно быть, наспех сколоченные из необтесанной древесины стеллажи. На полках рядами стояли картины в рамках и без них.

Пахло сыростью. Никакой вентиляции.

Я спросил: долго еще будут находиться в этом погибельном заточении картины, принадлежащие другой стране? «Пока не будет точно установлена их принадлежность конкретным владельцам. Переговоры о судьбе картин ведутся», – примерно такой услышал я ответ. (Эти произведения искусства были в конце концов возвращены законному владельцу – Венгрии).

…Ледовый панцирь, сковавший озеро Топлиц в декабрьские морозы 1984 года, прервал не только экспедицию поисковой группы австрийского министерства внутренних дел и приданных ей аквалангистов бундесхеера. Ретировался из района Мертвых гор и гражданин ФРГ Г. Фрике, которого западная пресса представляла читателям в качестве «ученого, исследующего подводную фауну» озера Топ лиц.

Обращала на себя внимание весьма дорогостоящая оснастка предпринятой им многомесячной экспедиции: в глубины Топлицзее Г.

Фрике погружался на подводной мини-лодке!

Что обнаружил на самом деле этот подозрительный «капитан Немо» во время подводного поиска, который, согласно официальной версии. Фрике проводил от лица одного западногерманского научного общества, осталось неизвестным. Досаждавшим ему репортерам Г. Фрике доложил лишь одно: «…Я нашел в глубинах озера новый вид… червяка, живущего без кислорода».

Так это или не так, судить трудно. Хотя на глубине нескольких десятков метров, как установлено, озеро настолько засолено, что каких-либо следов живых организмов до этого обнаружено не было. Ряд журналистов, аккредитованных в Вене, высказывали, на мой взгляд, не лишенную основания мысль о том, что «подобная естественная консервация послужила дополнительным стимулом для нацистов спрятать там свои тайны».

Если в версию о «находке червяка» поверил мало кто из представителей прессы, то вскрытые журналом «Баста» некоторые детали финансовой стороны экспедиции западногерманского ученого не могли не настораживать.

Как сообщил журнал, каждый день работы Г. Фрике на озере обходился без малого в 30 тысяч шиллингов! А от упомянутого научного общества, которое якобы уполномочило своего соотечественника рыскать на подводной мини-лодке в глубинах Топлицзее, сам Фрике не получил ни пфеннинга…

Подозрение у свидетелей многомесячной работы в Мертвых горах упорно-любознательного ученого вызвало и другое. По ночам Фрике переправлял в ФРГ на автомобиле доверху нагруженный и крытый брезентом прицеп. Сам Фрике уверял, что он отвозил в Мюнхен пробы вод и фотоматериалы. Однако австрийская газета «Нойе кронен цайтунг» взяла и эту версию под сомнение. Можно предположить, писала она, что Фрике перевозил в ФРГ найденные им в глубинах озера секретные документы…

Эту догадку подкрепляло одно обстоятельство, выясненное журналом «Баста».

Оказалось, что «охотник за червяком» в Топлицзее поддерживает тесные контакты с западногерманской разведкой «Бундеснах-рихтендинст» (БНД). А это детище бывшего гитлеровского генерала Гелена все послевоенные годы не выпускало из поля зрения Топлицзее и окрестные горы Зальцкаммергута.

В перипетиях интригующих событий вокруг нацистского тайника на озере Топлиц еще не закрыта последняя страница. Представитель австрийского бундесхеера (армии) по связям с прессой. Пухер заявил журналистам по окончании очередного «поискового сезона» в районе Топлицзее осенью 1984 года о намерении водолазно-аквалангистского подразделения вести и дальше работы на этом горном озере. «Тайна озера, – сказала он, – приобретает все более загадочный характер». Но минувшие с тех пор четыре года, увы, не приблизили к ее окончательной разгадке.

(В.

Меньшиков. //Смена. – 1988. – №16)

Трагедия Рамзина

Декабрь 1930 года. Всех взволновал процесс «Промпартии», первый из серии судебных процессов над «врагами народа». Прошло почти 60 лет. Мало кто знает о причинах возникновения неправого судилища над «членами» мифической организации. В литературе, энциклопедиях суть процесса искажена, давалось фальсифицированное его описание.

Страна жила напряженно. В 1929 году с новой экономической политикой покончили. Прекратилась частная торговля, закрылись кустарно-промышленные производства, были национализированы последние частные фабричонки, даже церковное имущество.

В том же 1929 году началась массовая – сплошная, как тогда писали, – коллективизация деревни. Она осуществлялась быстро, с применением репрессивных мер не только к зажиточным хозяевам, но и к середняку.

Начатые работы по плану первой пятилетки были плохо подготовлены: на строительных площадках не хватало материалов, отсутствовали грузовые автомашины, бульдозеры, бетономешалки… Не хватало инженеров, техников и рабочей силы. Тогда для работ на стройках провели мобилизацию городских коммунистов и комсомольцев. Были приглашены иностранные специалисты из фирм, поставлявших оборудование.

Часть старых отечественных инженеров и специалистов, которые работали у фабрикантов, относилась к новым условиям строящей социализм страны без энтузиазма, плохо и даже озлобленно.

Поэтому и многие трудящиеся – рабочие, служащие, особенно молодежь – относились к специалистам как к классовому врагу. Более того, в 1928 году началась кампания по запрещению ношения форменной одежды (пальто, костюм, брюки и фуражка) со значками – кокарды и петлицы, – отражающими техническую специальность инженеров и техников, а также профессоров, преподавателей и студентов, обучающихся в институтах и техникумах. В высших и средних учебных заведениях провели кампанию на благонадежность профессорско-преподавательского состава.

Партией был выдвинут лозунг: «Лицом к технике, к техническим знаниям». Однако сложности в стране все нарастали и нарастали. Среди населения было много обиженных.

Потерялось чувство доверия друг к другу. В народе нарастали сомнения в правильности политики столь поспешной ломки, начали открыто говорить и о неправильном курсе Сталина.

И тогда Сталин совместно с преданными ему сотрудниками аппарата ЦК ВКП(б) решил организовать показательный судебный процесс. В качестве подсудимых привлекли лиц из круга инженерно-технической интеллигенции. Эти специалисты работали на ответственных постах. Но якобы без надлежащего контроля со стороны партии…

Судебный процесс должен был показать народу, что трудности возникли по вине «вредителей», которые якобы объединились в подпольную организацию.

Осуществление неслыханного процесса позволило бы, по замыслу ов, отвлечь внимание людей от реальных, серьезных трудностей в стране; и одновременно суд будет устрашением для специалистов, будто бы мечтавших о реставрации капитализма в России.

И вот начались аресты инженерно-технических работников, других специалистов, работающих в разных ведомствах, на заводах и стройках. В конце 1930 года начался процесс некоей «промпартии». Как дружно сообщили газеты, бдительными органами ОГ-ПУ, наследником ЧК, была «раскрыта» подпольная контрреволюционная шпионско-диверсионная организация, действовавшая в СССР с 1926 по 1930 год. Цель – свержение Советской власти и реставрация капитализма в России при помощи иностранной военной интервенции.

Руководителем «промпартии» объявили профессора Леонида Константиновича Рамзина.

Известие о раскрытие «промпартии» всколыхнуло всю партийную и советскую общественность: так это они, вредители, создали трудности в нашей стране! Они, только они, в тяжелой промышленности, на транспорте, на стройках исхитрились создать диспропорцию между отраслями народного хозяйства, стремились омертвить капиталы, сорвать индустриализацию страны!.. Вредительские группы готовили диверсии на фабриках, заводах и на транспорте!.. Читатели, участники митингов верили, верили…

Кто же такой он, профессор Рамзин? Из сохранившейся автобиографии узнаем, что Леонид Константинович родился в селе Сосновке Тамбовской губернии, русский, отец и мать были учителями там же, в Сосновке под Моршанском. Окончил Тамбовскую гимназию с золотой медалью, а в 1914 году также с отличием окончил МВТУ, был оставлен аспирантом на кафедре теплотехники, вел работы в лаборатории паровых турбин.

В общем, стал выдающемся специалистом. А в 1920 году его избрали (!) профессором. Он был и членом комиссии ГОЭРЛО, и членом Госплана СССР, а с 1927 года – член ВСНХ СССР.

В одном из судебных заседаний подсудимый Рамзин обрисовал «свою» организацию как весьма конспиративную. Тут и система обособленных связей по цепочке, никто ничего не знал друг о друге: контакт только через верховные звенья. Но и в одной и той же цепочке высшее звено не имело контакта со звеньями периферии… Центр «промпартии» состоял из пятидесяти человек, непосредственно к центру примыкали еще пятьсот человек… Скажете, бред?

Но тогда все сошло за чистую монету…

7 1930 года Верховный суд СССР приговорил участников по делу «промпартии» к различным срокам заключения, а профессора Рамзина, а также Ларичева, Калинникова, Федотова, Чарновского – к расстрелу. Однако 9 расстрел заменили десятилетним сроком тюремного заключения.

После объявленного приговора по стране начались митинги трудящихся. За раскрытие вредительской организации благодарили работников ОГПУ, клеймили позором преступную банду, обещали быть бдительными на своих местах. И еще лучше работать на благо Родины, не считаясь с трудностями жизни…

Я в 1930 году работал на строительстве Челябинского тракторного завода – на четвертом промучастке и на себе испытал тяжелые условия того времени.

Но я был комсомольцем и верил, что в газетах писали правду, что трудности вызывали враги, которые жили вместе с нами, но умели маскировать свое грязное дело. А приговор Верховного суда СССР по делу «промпартии» только усилил мою веру в правильность моих убеждений. И все же помню, что у многих моих товарищей, в том числе и у меня, возникали непрошенные вопросы: как так случилось, что в ответственных учреждениях страны оказались главари вредительства, да еще в лице таких талантливых специалистов? И какими такими путями удавалось им, крупным знатокам науки и техники, осуществлять скрытую деятельность своей вредной партии с 1926 по 1930 год?

И она никем не была замечена – ни руководителями или сотрудниками Госплана, ВСНХ? Ни даже органами ОГПУ? Хотя вредители работали под наблюдением всех этих организаций?.. А почему же не привлекли к судебной ответственности работников ОГПУ за недосмотр?..

Как показывает фальсифицированная история тех времен, провокационный судебный процесс над членами «промпартии» будто бы сыграл положительную роль. Он якобы мобилизовал энтузиазм трудящихся, народ перестал высказывать недовольство и отныне терпимо относился к имеющимся недостаткам; процесс помог привлечь к трудовой деятельности старую техническую интеллигенцию…

В обвинительном акте по делу «промпартии» отмечалось, что к ней тяготели около двух тысяч инженеров страны.

Органам ОГПУ и прокуратуре пришлось с ними познакомиться… Была проведена большая «воспитательная работа», и все они перестроились, уже не думали о реставрации старого режима в России… Как показывает та же история, опыт с процессом над «промпартией» вдохновил Сталина на проведение новых судилищ в стране, организация которых теперь уже не согласовывалась даже с членами Политбюро.

Позднее – после окончания института – я работал в лаборатории №2 Энергетического института имени Г. М. Кржижановского Академии наук СССР. Туда же поступил на работу и профессор Рамзин, где я с ним познакомился. Для меня встреча была неожиданной.

Я буду работать в одном коллективе с человеком, осужденным на десять лет тюремного заключения!.. А как же срок, который, очевидно, еще продолжается? Леонид Константинович появился в лаборатории без охраны, он был хорошо одет, активный в движениях, общительный с нами, работниками лаборатории. Но мне не было известно, что профессор еще в феврале 1936 года был амнистирован, а в тюрьме он вообще не сидел и работал в особом заведении, в режимных условиях.

Рамзин был человеком среднего роста, седой, энергичный, общительный, но как бы с маской на лице. По выражению его лица невозможно было понять его внутренние переживания: радость или печаль, недовольство или безразличие к собеседнику… Очевидно, сказалось на характере и то, что он дал согласие «возглавить» несуществующую партию.

Сломанная жизнь – это трагедия личности… Он освоился в лаборатории, принимал участие в обобщении экспериментального материала, давал квалифицированные советы.

В июне 1941 года началась война, наш институт был эвакуирован в Казань. В лаборатории выполнялась работа, связанная с нуждами фронта. Мне приходилось встречаться по работе с разными специалистами. Некоторые из них, как они рассказывали, в свое время привлекались по делу «промпартии». Обычно разговор на эту тему начинался с имени Рамзина.

Профессор М.. Кирпичев, которого много позднее избрали академиком, рассказал мне, что он был арестован и судим по делу «промпартии», а обвинили его в том, что он под руководством Рамзина выполнял контрреволюционные задания по свержению Советской власти, руководил «группой вредителей» в промышленности.

Он рассказал: «Я сын профессора, и наша семья никогда не была реакционно настроена к Советской власти. В нашей семье никто не думал о политической карьере. После учебы я работал только в области науки и техники. На следствии я все обвинения категорически отклонил и говорил, что это клевета; может быть, вкралась ошибка и перепутали мою фамилию. Я просил и требовал устроить мне очную ставку с Рамзиным. Очная ставка была прокурором разрешена. Перед встречей на очной ставке с Рамзиным я много думал (волновался и переживал) над вопросами, какие я должен задать Рамзину, чтобы доказать мою невиновность и неучастие в „промпартии“. Сильно волнуясь, я сразу задал Рамзину несколько вопросов: „Встречались ли мы наедине? Бывали ли мы дома друг у друга? Знакомы ли мы семьями? Мы знакомы по опубликованным трудам и докладам, а встречались на совещаниях и конференциях…“

Встал Рамзин, опрятно одетый, в белой рубашке, с красивым галстуком, спокойно сказал следующее: «Я подтверждаю, что мы не встречались наедине, я у вас на квартире никогда не был, и Вы не были знакомы с членами наших семейств.

Да, мы встречались на совещаниях и конференциях, знаем друг друга по опубликованным трудам в технических журналах и книгах».

Второй мой вопрос Рамзину: «Меня арестовали по вашим клеветническим показаниям, что я состою членом „промпартии“ и активно выполняю ваши задания по контрреволюционной работе, по вредительству. Это же клевета! Я не состоял в этой партии и ваше руководство мною по вредительству категорически отвергаю».

Рамзин встал и спокойно сказал: «Да, я был главным в „промпартии“ и был активным руководителем ее деятельности. Вы являетесь членом этой партии. Вы принимали активное участие в работе по моему заданию. В этой работе нам лично встречаться не нужно, так как из-за условий конспирации работа в нашей партии была организована по группам – тройки, пятерки, семерки.

Вы состоите в одной из пятерок, и я ею руководил, давал Вам задания вредительского характера. Да, наша партия разоблачена органами ОГПУ, и Вы должны признаться в содеянном, это поможет смягчить вашу участь в приговоре суда».

Далее Кирпичев сказал: «От этой неправдоподобной и наглой лжи мне стало плохо, я не смог даже выругаться… Вот, дорогой Георгий Никитич, на этом и закончилась моя очная ставка. Я оказался „вредителем“ и был судим, получил шесть лет тюремного заключения. Советую вам быть осторожным и не работать с ним. Он способен любого человека оклеветать. Уйдите от беды».

В мае 1942 года дирекция командировала меня в одно из управлений ВМФ СССР для согласования плана научно-исследовательских работ лаборатории, связанных с тематикой этого наркомата.

Управление предлагало расширить работы и включить в план новую тематику. Я выступил и сказал, что не уполномочен решать такие вопросы. Желательно вызвать в Москву профессора Рамзина. Услышав эту фамилию, председательствующий оживился, спросил: «Это какой Рамзин работает у вас в институте, не тот ли провокатор и клеветник из „промпартии“?» Я ответил: «Да, это он».

Председатель совещания Уваров сказал: «Я с Рамзиным не был знаком (при этом он перекрестился), никогда с ним не встречался, но я был арестован, у меня отняли партбилет из-за клеветнического показания Рамзина. Я многое пережил, находясь в тюрьме, на допросах у следователей в течение восьми месяцев. В конце концов меня выпустили из тюрьмы, вернули мне партбилет. А вот моего начальника по службе, старого члена партии, участника революции по клевете Рамзина арестовали.

Он энергично протестовал против ложных обвинений и от сильного волнения в процессе допросов на следствии умер».

По доносу Рамзина был арестован М.. Михеев – после войны он был избран членкором Академии наук СССР, позднее и академиком.

Он подвергался допросу девять месяцев. Все обвинения, которые предъявляли следователи к нему, были ложными, клеветническими. Его отпустили… Многие специалисты, узнав, что я работаю вместе с Рамзиным, искали случая встретиться со мной. Таких встреч было много. Все меня предупреждали, чтобы я не работал вместе с ним, что рано или поздно он со мной расправится, что он очень опасный человек, имеет поддержку спецорганов… Я встречался со специалистами, которые вызывались на допрос к следователям. Все они говорили, что процесс «промпартии» был придуман и сценарий этого процесса составлен органами и прокуратурой по указанию Сталина.

В конце мая 1943 года я вернулся с фронта из части Первой воздушной армии в Москву, и мне передали телеграмму от Г. М. Кржижановского: «Организуй вызов Рамзина в Москву».

Столица в это время находилась на чрезвычайном положении, для въезда в нее нужен был специальный пропуск.

Мне посоветовали обратиться к уполномоченному ГКО Кафтанову. Он принял меня, а сам ушел в соседнюю комнату, очевидно, согласовать вопрос по телефону. Через десять минут вернулся и сказал:

– Пошлите от себя телеграмму Кржижановскому: «По не зависящим от меня причинам вызов Рамзина не состоится».

Я пошел на телеграф. Через десять дней получил вторую телеграмму от Кржижановского: «Встречай Рамзина сегодня выехал Москву»… Я встретил профессора Рамзина на сортировочной станции Казанского вокзала. Специальный вагон, в котором он ехал, не был подан на платформу вокзала. Он мне сообщил, что приехал в Москву по телеграмме ЦК партии, подписанной Маленковым, а завтра мы едем в ЦК ВКП(б).

На следующий день пошли к Маленкову: мне выдали разовый пропуск, а Рамзину на десять дней.

В приемной Маленкова нас встретил его секретарь и сказал, что по указанию товарища Сталина Леонида Константиновича вызвали в Москву по служебным делам…

Через несколько дней я прочитал в газетах постановление Совнаркома СССР о том, что профессору Рамзину присуждена Сталинская премия первой степени. Вне очереди. Указом Президиума Верховного Совета СССР Рамзин был также награжден орденом Ленина. После этих наград ВАК утвердил Л.. Рамзину без защиты диссертации ученую степень доктора технических наук.

Осенью 1943 года институт вернулся в Москву. По указанию Сталина Совет Министров СССР выделил для Рамзина штатную единицу на ученое звание члена-корреспондента АН СССР.

Большому вниманию к нему со стороны Сталина Леонид Константинович был рад и взволнован настолько, что после всего этого заболел. А Глеб Максимилианович Кржижановский вызвал меня к себе в кабинет и просил срочно оформить документы «личного дела Рамзина» для баллотирования на выборах его в члены-корреспонденты АН СССР.

До нашего личного знакомства я Рамзина знал мало, но в своей инженерной работе часто пользовался его трудами при расчете процессов сушки материалов и горения топлива для конструирования промышленных топок. По газетным статьям я знал его как врага нашего народа.

Сотрудники лаборатории ЭНИНа чувствовали в лице Рамзина талантливого научного руководителя. Он обладал уникальной памятью, обширными знаниями, особенно в области теплоэнергетики. С ним работать было легко и плодотворно, как при проведении опытов, так и при обобщении экспериментальных данных. Он своим тактом, знаниями и энергией умел мобилизовать коллектив сотрудников.

В 1943 году профессор Рамзин занял должность заведующего лабораторией, а я стал его заместителем. Он был доволен моей работой, мне доверял. Я часто по делам службы бывал у него дома и был знаком с его женой, старшей его сестрой и дочкой. Я познакомился с материалами личного дела Рамзина и был удивлен и восхищен его деятельностью.

Он своим трудом как специалист и общественный деятель внес большой вклад в индустриализацию нашей страны. Когда я получил от него материалы личного дела и уже собирался уехать в президиум АН СССР для передачи документов, он попросил меня задержаться, решил поговорить со мной. Он был в хорошем настроении, но больной. Его жена, Эра Багдасаровна, накрыла стол и подала кофе. Мы продолжали непринужденный разговор о работе. Он был рад, что будет баллотироваться в членкоры. Затем сказал, имея в виду Сталина: «Хозяин помнит обо мне. Я благодарен ему за высокую оценку моей деятельности…» Задумался и еще сказал: «С выборами меня в членкоры не должно быть затруднений.

Хотя все может случиться при тайном голосовании…»

Я внезапно и впервые спросил его: «Ваш большой вклад в советскую технику и науку хорошо известен. Но не помешает ли ваше участие в „промпартии“?» Он нервно передернулся, повернулся в мою сторону и, смотря на меня в упор, сказал: «Это был сценарий Лубянки, и Хозяин это знает»…

Я поблагодарил Эру Багдасаровну за угощение, пожелал Леониду Константиновичу быстрейшего выздоровления и попрощался.

Через несколько месяцев в Академии наук состоялись довыборы. Голосование тайное. В голосовании принимали участие двадцать пять академиков и членкоров Академии наук СССР. За кандидатуру Рамзина проголосовали: за – 1, против – 24.

Таким образом ученые наказали Рамзина. Сталину не удалось внедрить Рамзина в Академию наук СССР.

Умер профессор Рамзин в 1948 году. Судьба страшная и поучительная.

(Г. Худяков. //Огонек. – 1989. – №12)

Америка-разлучница

Мечтая об эмиграции, жена решила «убрать» из своей жизни хронически больного мужа, но по роковому стечению обстоятельств сама стала жертвой обезумевшего киллера.

Все поломалось в одночасье. Некстати заболел Вадим, муж Людмилы Астапович.

«Приговор» врачей был короток и безжалостен: бронхиальная астма.

Случай, конечно, не из смертельных. Жить можно. Правда, с определенными ограничениями и постоянным лечением, надлежащим уходом и дорогостоящими лекарствами.

Оно бы и ничего, уладилось бы как-нибудь, если бы не одно важное обстоятельство. По крайней мере, для требовательной и самолюбивой Людмилы.

Уже в кармане, считай, лежало приглашение от брата-спортсмена, перебравшегося на постоянное жительство в Соединенные Штаты, на предмет «воссоединения семьи» в далеких заморских краях, красочно воспеваемых ныне практически всеми средствами информации и захлебывающимися устами очевидцев.

А тут – на тебе.

Такой удар. Ниже пояса. Сунься с «хроником» к платной медицине – гол как сокол останешься. А Людмила и в родных краях привыкла, пусть не к роскоши, но к сытой и довольной жизни – точно.

…Жили они с Вадимом, если не душа в душу, то с пониманием слабостей друг друга. Двух детишек нажили, сына и дочку. Наследнику без споров и распрей дали отцовское имя. Вадим-старший оказался человеком с «руками» и вскоре после свадьбы устроился слесарить в автопарк. Кроме неплохого заработка имел еще более неплохой «приварок» от частных заказов. Потом и вовсе бросил работу в государственном секторе и подался снабженцем в частное малое предприятие «ВИТ», где, по гомельским меркам, можно было зарабатывать солидные деньги.

За таким мужем жена всегда, как за каменной стеной, особенно – в материальном отношении.

Людмилу устраивала роль домохозяйки. Она хорошо готовила, добросовестно ухаживала за детьми, держала порядок в квартире на высшем уровне. А жизнелюбивая натура привлекательной самочки постоянно находила утешение во флирте во время частых командировок мужа по делам снабженческим. В разгу-лы она не бросалась, опасаясь ненужных пересудов, но и отказывать себе в удовольствии разделить постель на ночку-другую с «молодым и неженатым» не собиралась. Тем более, что муж только чисто формально справлялся о ее времяпровождении в дни его отсутствия. Видимо, и сам не прочь был «откинуться на сторону».

Так бы оно и перемололось все, и скатилось бы в сытую и добропорядочную старость, если бы… Если бы не Людкина идея фикс:

– Едем в Америку!

Там тебе с твоими способностями, руками и головой цены не будет. Какого черта здесь на чужого дядю за гроши вкалывать? Откроем собственное дело, в помощницы к тебе пойду, заживем по-человечески. На первых порах брат и деньгами, и связями поможет. Да и мы же не с пустыми руками явимся: продадим квартиру, машину, мебель… Что у нас, дешевка какая-нибудь нажита?

Вадим обычно отмалчивался. Людмила приняла молчание за знак согласия и активно стала готовиться к отъезду за океан, частенько названивала туда брату. И вдруг такой нелепый медицинский сюрприз…

Чего хочет женщина, того хочет Бог, – гласит народная мудрость. В данном случае почему-то Бог воспротивился ее желанию. Тогда-то она решила стать выше Бога и сама вершить свою судьбу.

…Еще на больничной койке Вадим заметил резкую перемену в поведении жены, в ее отношении к нему.

Навестила всего-то два раза за две недели, разговаривала рассеянно, отводя глаза в сторону и поглядывая на часы.

– Ну, поправляйся, дорогой, – казенно прощалась в последний приход. И все: ни улыбки, ни привычного «звони»… От бывшей Людки, похоже, ничего не осталось. Хохотунья, веселуха, она как-то враз переменилась, стала неприветливой, сухой, жесткой…

Вадим попытался было найти объяснение такой перемене, да решил не растравлять себя понапрасну и отложил размышления до выписки.

А его благоверную как черти понесли. Со злости ли, с от чаянья ли от срывающихся заманчивых перспектив она почти открыто бросилась в разгульные компании, стала приводить в дом мужчин, чего раньше никогда себе не позволяла. Благо, детишки на лето были отправлены к старикам в деревню.

И каждому очередному кавалеру Людмила не преминула пожаловаться на свою неудачу, откровенно намекая, что хотела бы «развязаться» с мужем. Любым способом.

– Нет, нет, развод меня не устраивает, – говорила она очередному «постельных дел мастеру» после бурных любовных утех. – Нужен нетрадиционный вариант…

Поймав недоумевающий взгляд партнера, неожиданно переводила разговор на банальные темы, а утром давала понять «недотепе», что их роман исчерпан всего за одну ночь.

– Гуд бай, мой мальчик!

Неизвестно каким по счету «номером» отрабатывал в квартире Астаповичей донжуановский сюжет Эдуард Кислов, но именно он оказался тем человеком, которого, даже сама себе не признаваясь, искала Людмила.

– Значит, муженька требуется убрать с дороги в светлое будущее, – полувопросительно, полуутвердительно откликнулся он на жалобы Людмилы.

– Я вас правильно понял, мадам?

Она промолчала, но так выразительно и благодарно посмотрела на своего любовника, что сомнений у того не осталось.

Утром, на свежую голову, обсудили детали предстоящей «операции».

– Ты веди себя с ним, как обычно, – резюмировал Эдик. – Ив эти дела не встревай.

Цена и аналоги Стоп Актив

Поговорю с твоим благоверным по-мужски. Не сам, конечно, не бойся. Есть у меня надежный чувачок. С непонятливыми у него свой, особый разговор…

Кислов в известной степени блефовал, хотел подать себя в выгодном свете, предстать перед подругой этаким «крутым» мужиком, деловым и бескомпромиссным. А по жизни он был обыкновенным «челноком» из племени купи-продай. Но именно на коммерческих маршрутах нахватался наглости, самоуверенности, нахальства и бесцеремонности. Природный цинизм придавал этим качествам определенный романтический оттенок.

Все планы Эдика строились на знакомстве с «Бугаем», безработным качком Петром Анисенко. Вот тот действительно был способен на мужские разговоры вплоть до жестокой драки, а случись что, и убийства.

За презренный металл и мать родную не пожалел бы, если бы она у него была. Детдомовец-отчаюга с детства ненавидел сытых и преуспевающих. Так уж сложилась жизнь…

…Вадим вскоре выписался из больницы и был приятно удивлен переменами в поведении жены, переменами к лучшему: опять внимательна, обходительна, можно сказать, даже нежна.

С охотой пошел на работу. На столе его ждала записка: просят позвонить по указанному номеру.

– Морг слушает, – откликнулись на другом конце провода. – Тьфу, чертовщина какая-то, – удивился Вадим, возвращая трубку на рычажок.

Не успел осмыслить ситуацию – звонок.

– Здравствуйте, Вадим Алексеевич, – загудела мембрана густым басом.

– Есть необходимость встретиться. Деловое предложение, которое вас заинтересует. Сегодня. Желательно сейчас, не откладывая. Буду вас ждать в условленном месте через сорок минут…

Снабженцу два раза о деловом предложении говорить не надо. Хотя интонации звонившего настораживали. Тем не менее, Вадим через считанные минуты весело газовал на своей «восьмерке» к месту встречи.

Его ждал мордатый здоровяк в темных очках, плечистый, выше среднего роста.

«Во бугай», – пронеслось в голове. Сам того не зная, он точно определил кличку незнакомца.

А тот, не церемонясь, подошел вплотную, положил тяжелую руку на плечо Вадима и жестко продиктовал:

– Людмилу и детей оставь в покое без всяких предварительных условий.

Перепишешь на жену имущество, квартиру и машину. Из дома уйдешь с чемоданчиком. Понял, кент? Пока свободен. Позвоню через два дня прямо домой. Доложишь об исполнении и – адью!..

У Вадима от неожиданности случился приступ астмы, потемнело в глазах. Пока доставал ингалятор, пока прыснул живительный аэрозоль, наглого незнакомца и след простыл…

…В расстроенных чувствах, ошеломленный и оскорбленный до глубины души не столько бесцеремонностью обращения совершенно незнакомого человека, сколько коварством и подлостью жены, Вадим не стал даже возвращаться на работу, где скопилось дел невпроворот, а подался к армейскому другу Пашке. В самые трудные времена тот своей рассудительностью, душевностью и какой-то природной мудростью не раз здорово выручал и поддерживал Вадима.

– Н-н-н-да, ситуация, – цокал языком приятель.

– Хотя этого и следовало ожидать. Ты уж извини, дружище. Но на твоей стервозе клейма уже ставить негде…

Вадим снова задохнулся…

– Ладно, не дрейфь, – Пашка сразу перешел на деловой тон. – Отобьемся от этих подонков собственными силами. Не зря в десантуре два года корячились. Значит, так: через два дня я прихожу к тебе домой и вместе ждем звонка от твоего обидчика. Явится – начистим морду, чтоб и дорогу забыл. А с супругой сам как-нибудь разберешься. Глядишь, утрясется со временем…

…К приходу друга Вадим прикупил бутылочку «беленькой» и кое-что из закуски. Но Павел решительно воспротивился выпивке: – Дела, брат, предстоят серьезные, до милиции может все дойти, а мы остограммившись… Доказывай потом, что ты не лысый.

Замочка никуда не денется…

Ближе к вечеру раздался телефонный звонок.

– Чемоданчик собрал? – развязно пророкотал знакомый уже голос.

– Пошел ты… – Вадим грязно выругался и брезгливо бросил трубку.

– Теперь будем ждать, – спокойно произнес Пашка. – Нутром чую – от своего плана они не откажутся…

Прошло еще с полчаса. Друзья попили чайку, перекурили на балконе. Людмила, как мышь, затаилась в спальне и кухню носа не казала.

Без четверти двенадцать заявились Анисенко с Кисловым. Им открыли безбоязненно: разборка так разборка.

– А-а-а, двое на двое, значит, – криво усмехнулся бугай.

– По-хорошему, значит, отказываемся? Вас по одному мочить или обоих сразу?

Под его пудовым кулаком враз хрястнула переносица Вадима, и тот, обливаясь кровью, затих в углу тесной кухоньки.

Зато не остался в долгу Павел. Схватил табуретку и расколол ее вдребезги на голове Кислова. Эдичка объехал по стенке, как тюфяк.

Они остались один на один с Бугаем. Набычившись, «киллер-любитель» выхватил из кармана финку и двинулся на Павла. Того прошиб холодный пот, потому как не ожидал подобного оборота.

И тут совершенно неожиданно для обоих в кухню с истеричным воплем «Я передумала!..» ворвалась Людмила и стала между дерущимися.

– Уйди, животное, – со злобой выдохнул Бугай. – Мне с клиентом разобраться надо, теперь это уже не твое мартышечье дело… Людмила не пошевелилась.

Бугай даже вроде и без взмаха, а просто пырнул острием в открытую шею женщины.

И… вспорол сонную артерию.

Людмила упала без вздоха и без крика. Даже не упала, а просто осела, словно под тяжестью невидимой ноши.

Анисенко склонился над ней, подложил под голосу окровавленную руку с зажатым в ней ножом и хрипловатым голосом, будто про себя, произнес:

– Вызывайте ментовню. «Скорая» уже не нужна…

(В. Ткачев. // Детективная газета. – 1996. – №16/28)

Сердце вора

Его вырвали из груди экс-зека и разрезали на куски. Из песка торчал сучок. Рыболов подфутболил его, и неожиданно появилась… рука человека.

На миг рыболов остолбенел, а потом заспешил к ближайшему телефону. Благо, Комсомольское озеро в Минске – почти в центре столицы.

– Может, за женщину поплатился? – подали первую версию в Центральном РОВД Минска. – Половые органы изуродованы…

– Вы привезли труп без сердца, – ошарашил следователей судмедэксперт. – Его прямо-таки вырвали… Похоже, нелегкую смерть мужик принял. Только ножевых, рубленых ран на теле – 10.

Труп молодого мужчины опознали быстро. Тело убитого с ног до головы было покрыто татуировками. Такой «живописью» чаще всего обзаводятся за проволокой.

Мовчун Вячеслав Иванович, 1971 года рождения. Был осужден на 5 лет за участие в групповом ограблении. Год как на свободе. Не работал. После продажи матерью квартиры лишился жилья.

Первым делом разыскали мать убитого. Однако она не смогла внести ясность в загадочную и страшную гибель сына. Мол, жил, как все. Пил, когда было что пить, кормился, где придется, чаще у сожительницы. Правда, та и сама не работает. Живет с матерью, у которой еще двое детей от разных поклонников.

– Я знаю, что его звали Славик, – только и вспоминала неформальная теща Мовчуна, мать сожительницы. – Он где-то около года с моей дочерью любовь крутил.

23-летняя сожительница оказалась покрепче матери на память. Уверенно назвала фамилию Славика и кличку его лучшего друга – «Бакун».

И хотя перепутала номер квартиры, улицу и номер дома «Бакуна» назвала правильно.

Сверстник Мовчуна, 25-летний Евгений Бакунович по кличке «Бакун» жил попеременно то у матери, то у сожительницы.

– Ласковое теля двух маток сосет, – любил философствовать Бакун за рюмкой. – Возьми меня. Старуха начинает бурчать, я – к подруге. Одет, обут, накормлен…

И все же жизнь Бакуна нельзя было назвать безоблачной. Бич всех дармоедов – скука. Смертельная скука. Не спасали ни водка, ни крутые видеофильмы. А ведь ради ласкового Женечки пошла на беспрецедентные расходы безработная Зинаида Мартинович, сожительница Бакуновича.

Купила видеомагнитофон. Да и станешь ли мелочиться, когда любовник на 11 лет моложе тебя. Вон их сколько смазливых потаскух, молодых и наглых, заглядываются на Женичку. К тому же старший сын – 17-летний Михаил – покоя не давал: «Купи видик». Пусть уж лучше у этого самого видика сидит, чем по подворотням-то ошиваться.

Разнообразие в жизнь Бакуновича вносил время от времени появлявшийся Мовчун. Щекотал нервы рассказами о своих блатных похождениях. Заглядывал «на огонек» еще один лодырь и болтун, 25-летний Алексей Сорокин.

– Чего трепаться, пора какого-нибудь богатенького лоха за вымя взять, – все звал компанию на «дело» во время застолий Мовчун.

– Так ведь лучшие годы просидим на бобах. Вон мой кореш два года как откинулся, а уже четвертую тачку меняет. На «БМВ» раскатывает.

Все соглашались с тем, что обязательно надо бы пощипать богатеньких. Пусть делятся. По справедливости. Вон и по телевизору говорят, что все эти особняки, машины – ворованные. Но «экспроприация экспроприаторов» могла привести прямехонько за решетку. А менять удобные диваны на нары не хотелось.

…В тот день обычная «беседа» закончилась крупным скандалом.

– Ты что, щенок, пожрать жалеешь? – накинулся Мовчун на Михаила Мартиновича. – Не уважаешь?..

Мовчун заявился, когда Вакун, «пасынок» и неизменный гость Сорокин заканчивали трапезу под две бутылки водки.

Угостили остатками водки и Мовчуна. Закуски, как всегда, не хватало. А тут еще молодой и прожорливый Михаил увел из-под носа Мовчуна последний кусочек сала.

Сразу же после вопроса насчет «уважения» Мовчун «пошел в атаку» на Мартиновича. Завязалась драка. Перепуганный пацан схватил топорик для рубки мяса и принялся отмахиваться от грозно наседавшего Мовчуна. И тут «братва» убедилась, что не такой он и крутой, этот Мовчун. Более того – слабак. Не прошло и пяти минут, как выдохся. Еле «лапами» машет. Да и врезать как следует не может. Хвастался приемчиками, мол, по пять-шесть зеков валил на зоне, а с пацаном справиться не может.

Трепач.

– Ну все, хватит! – поднялся наконец с кровати наблюдавший за схваткой Бакун. – Славик, давай руки перевяжу, кровью весь пол залил. Успокойтесь!

Михаил глубоко поранил топориком руки противника в нескольких местах. Мовчун обессиленно опустился на стул. Разорвав рубашку, валявшуюся в тряпье сожительницы, Бакунович перевязал кровоточащие раны повергнутого «итета» и неожиданно предложил:

– А не махнуть ли нам на рыбалку? Говорят, на Комсомольском озере рыбы хоть пруд пруди. Сварганим ушицу. Посидим за бутылочкой.

Сегодня Евгений Бакунович бьет себя в грудь и утверждает, что умысла на убийство Мовчуна у него и собутыльников в тот момент не было. Тем не менее, его приглашение на рыбалку кажется очень неслучайным.

Дело в том, что рыбой Бакунович интересовался разве что в магазине. Никогда не был ни на каких рыбалках и даже не заикался о них. Да и снастей рыболовных у него не было. В тот день он «одолжил» их у сожителя своей матери, к которой заявился вместе с Сорокиным., а Михаил Мартинович и Мовчун тем временем отправились прямиком на озеро. Договорились встретиться на острове.

– Мовчун и раньше мне угрожал, – позже будет давать показания несовершеннолетний Михаил Мартинович, – требовал, чтобы я с ним занялся воровством. Постоял на шухере. И в тот день, когда мы остались вдвоем, Мовчун пригрозил мне, что, если я не пойду с ним на «дело», он меня зарежет.

Я боялся Мовчуна…

Ой ли? Во всяком случае, куда только девался страх у Мартиновича, когда он опрокинул внутрь стаканчик самогонки. Ее принесли Бакунович с Сорокиным. И стоило лишь захмелевшему Мовчуну опять заикнуться о жадности Мартиновича, как тут же эксзек получил удар палкой по голове… Один, другой… Мартинович бил сильно и безжалостно. Брошенную палку поднял Сорокин и продолжил экзекуцию. Били поочередно. Смаковали удары. Им было интересно. Щекотали нервы вначале бессмысленные угрозы, а потом – мольбы жертвы. От палки перешли к ножу. Кромсали, протыкали тело. Потом «развлекались» тем, что несколько раз «топили» Мовчуна.

Держали его под водой всего или только голову. Следили, чтобы не захлебнулся. Не из жалости. Чтобы продлить «удовольствие».

Казалось бы, откуда такая жестокость у этих троих? Особенно у несовершеннолетнего Михаила? Хотя… Мальчик «на поверку» оказался не так прост. На него уже заводили уголовное дело. Как-то запустил в родную мать три ножа. Веером. Не понравились ее речи во время очередного застолья. И довелось той отлеживаться в больнице. Едва выжила. Повреждены были сердце, легкие… Врачи все допытывались: «Какой садист так измывался над вами?» Мать молчала, потом всячески защищала сына у следователя…

…Еще живого, трясущегося всем телом Мовчуна вытащили на берег.

Бакунович и Сорокин навалились на руки и ноги несчастного. Ножом орудовал Мартинович. Исполосовал половые органы обидчика. Вспорол живот, добрался к сердцу. Принялся вырывать его. С третьей попытки это ему удалось.

…Всех троих вычислили быстро. Бакунович с Мартиновичем уже в следственном изоляторе. Сорокин ударился в бега. Сердце убитого не нашли.

– Мы положили сердце Мовчуна в полиэтиленовый пакет и принесли к нам домой, – цинично улыбаясь, признался Мартинович, – положили на ночь в холодильник. Наутро разрезали пополам. Одну половину разрезали на кусочки, потом все выбросили в мусоропровод.

Почему? Зачем? Ответа на эти вопросы пока нет. Но и без ответа мурашки по спине бегут…

(В.

Шихмарев. //Детективная газета. – 1996. – №14/26)

Шантаж

Вместо шести тысяч долларов держатель «компромата» получил от киллера две пули. Фотографией Олег Шаронов от нечего делать начал баловаться еще в школе. Но ни тогда, ни много лет спустя он не задумывался над тем, что из любительского увлечения можно при желании извлекать некоторые материальные блага. Шальная, авантюрная идея посетила его неожиданно, после просмотра по видику фильма про… шантажиста-фотографа. «Во, балбес! Как же раньше не допер! – Олег даже защелкал от нахлынувшего возбуждения пальцами. – Это ж бабки поиметь можно, особо не напрягаясь?!»

Поднапрячься все-таки пришлось.

В том смысле, что возникла необходимость сосредоточиться на поисках «объекта» съемки. Как и само озарившее его «ноу-хау», такой «объект» тоже всплыл нежданно-негаданно. Сидел Шаронов как-то в пивбаре с бывшим одноклассником. Как обычно бывает в таких случаях разговор велся «стихийный», «прыгающий» с одного «кадра» на другой. Вадим, приятель, в какой-то связи, а может и без нее, поведал, что его преуспевающий в бизнесе шеф, директор МП Сергей Кравченко, двадцать дней будет «холостяковать» – отправляет жену в санаторий на Нарочь.

– Нормальный он хлопец, а Катька у него… гы-ги… так сказать, – спошлил по пьяному делу Вадим. – Я Сергею чуть не ляпнул: куда ты, мол, ее отпускаешь?

Она же как более-менее видного мужика увидит – аж дрожит.

– А когда едет? – вроде как между прочим поинтересовался навострившийся Шаронов.

– Завтра, харьковским…

…Супруги Кравченко обменялись на перроне скромными «буськами», длинноногая, стройная Катька кокетливо сделала мужу ручкой и поднялась в вагон. Короткую сцену прощания Шаронов наблюдал из Противоположного тамбура и не преминул про себя отметить, что Катерина даже, вроде, не пыталась скрыть на лице радость от того, что уезжает. «Вадик прав. Похоже, на Нарочи я без работы не останусь».

* * *

«Путевка горит!» – это выражение имеет на курортах совсем иной смысл, чем в кабинетах профсоюзных лидеров.

«Путевка горит» – значит, жаждущую общения леди в первые, самые благоприятные для знакомства дни обошли вниманием, и она мечется, неистово завидуя подруге по комнате, которая уже успела обзавестись «ейным хахалем» и теперь наслаждается не только минеральными ваннами и кислородными коктейлями.

Катерине, с ее броской фигурой и смазливой мордашкой, сию горестную чашу испить не пришлось. Игривая красавица сразу оказалась «востребованной» – уже на следующий после приезда день к ней плотно приклеился высокий симпатичный блондин. Объектив «Никона» подловил упивающуюся свободой, беспечно шагающую рука об руку парочку на тенистой аллее.

Один-ноль! Однако дальнейшая «фотоохота» вскоре потеряла смысл. «Влюбленные», словно заподозрив неладное, ничем больше не проявляли сути своего интима и стали упорно уединяться от посторонних взоров. Впрочем, не дети ведь они в конце концов, чтобы в обнимку барражировать по санаторию – в комнате можно найти более достойное и увлекательное занятие.

Поселившуюся в частном секторе Шаронову ничего не оставалось, как идти напролом. А именно – попробовать проникнуть непосредственно в стан «врага». «О, нет! Он не собирался прятаться под кровать или в шкаф – оттуда ведь все равно не сделаешь нормальной „компросъемки“. Легальность, только легальность могла стать его союзником. Олег подкараулил блондина у входа в столовую. Представиться корреспондентом столичной газеты было раз плюнуть.

Накануне у Олега хватило наглости назваться чиновной курортной даме следователем по особо важным делам, что и позволило ему ковыряться в тощей санаторной папке Катиного кавалера. Анатолий Степанович Ковшов, главный инженер завода. Даму Шаронов успокоил: „Ошибочка вышла, это не тот человек, которого мы ищем. Вы ему, пожалуйста, ни-ни, а то разволнуется человек понапрасну“.

– Приятная встреча, Анатолий Степанович! – скромно улыбнулся «фотограф», когда Ковшов поравнялся с ним. – Я бывал на вашем заводе. Вы меня, может, и не помните, а я вот вас сразу узнал.

Прием был беспроигрышный.

На том предприятии, где работал Ковшов, перебывали десятки газетчиков, поди, припомни всех. – Вот и закончу съемку здесь и опять к вам наведаюсь – у меня все на месяц вперед расписано, – сходу взял в оборот главного Олег.

Предстоящий визит корреспондента подействовал на холодного с виду Ковшова размягчающе. Не насторожило его и приглашение «на чашечку кофе».

Вместе с Ковшовым явилась и Катя. Кофе, конечно, не ограничились. Беседа пошла раскованная и многословная. Олег даже сам удивлялся, как складно врал о своих якобы многочисленных командировках в Штаты, Австралию, Израиль и Ватикан. Катя слушала, разинув свой маленький ротик со слегка припухлыми розовыми губками.

Потом с удовольствием начали фотографироваться на память.

– Буду в Гомеле – привезу снимки, – щедро пообещал почти не пивший Шаронов.

Раз за разом сверкала фотовспышка: да, вот так сядьте, а теперь улыбнитесь друг другу; в щечку, в щечку ее, Анатолий Степанович! Ну обнимите же, Катя, такого мужественного мужчину – что вы в самом деле?! Попробуйте-ка на брудершафт!

Когда в наличии у тебя две отснятые пленки, на которых «балдеет» разгоряченная спиртным парочка, смонтировать несколько впечатляющих разновариантных коллажей – дело техники. Шаронов их и «слепил». Причем, классно. Вот в кресле Катя с томными полузакрытыми глазами; чуть выше оголившейся круглой коленки – рука поклонника, а сам он вот-вот жадно припадет к ее губам.

И т. д. – еще и похлеще. В натуре ничего подобного и близко не было, а на снимках – пожалуйста, полюбуйтесь, уважаемый господин директор МП и горячо любимый муж, как умеет расслабляться в компании курортного донжуана ваша благоверная.

* * *

Вернувшись в Гомель, Олег, как солдат дембеля, считал дни, когда появится из санатория Катя. Множество раз веером раскладывал компрометирующие фотки. Они нежно жгли душу и руки: «Живые деньги!» Казалось, фотографический глянец и впрямь начинал на глаза приобретать зеленый цвет – цвет долларов.

…Катя, пораженная, смотрела на «товар».

– Подонок, негодяй, мразь, – только и нашлись у нее три слова, когда Шаронов закончил демонстрацию «коллекции».

– Я же обещал привезти, и привез.

Извини, до порнухи маленько не дотянул, материала не хватило, но думается, это уже муженек твой в воображении дорисует. У него с образным мышлением нормально? – «Корреспондент» явно измывался над потрясенной Катей. – Но ты не боись. Три тысячи баксов – и негативы твои. И не жадничай. А то я эти картинки даром отдам, но уже не тебе – господину Кравченко. Да, кстати…

Олега опять осенила идея!

– Кстати, позвони Ковшову. Для него цена та же – три тысячи. Почему ты это одна отстегивать должна, пусть и он кубышкой потрясет. А то не по-джентльменски получается – вместе же одну кровать топтали…

…Анатолий Степанович понял все с полуслова:

– Катя, слушай внимательно. Ничего ему пока не плати.

Тяни время – обещай отдать завтра, послезавтра… Я что-нибудь придумаю.

– Вот что, – позвонила она Шаронову на следующий день, – Ковшов заплатит и за меня, и за себя.

– Это уже другой коленкор, – довольно хмыкнул шантажист.

* * *

Концовку этой пошлой истории затруднительно и даже невозможно произвести по той причине, что по крайней мере один из ее участников уже никогда не опровергнет и не подтвердит показания другого.

…В дверь позвонили. Шаронов, слегка вздрогнув, заторопился в прихожую:

– Кто там?

– Прибыли деньги за товар.

Щелкнули замки. В дверях стоял мужчина в темных очках и сдвинутой на глаза шляпе. В руке – пистолет с глушителем.

– Снимки и пленку!

Быстро-о! – рявкнул он, прикрыв за собой дверь.

У Шаронова затряслись руки. Он долго собирал «компромат», поминутно клялся, что отдаст все до последнего кадра.

– Жить хочется? – нагло спросил человек с пистолетом. Шаронов смог выдавить лишь короткое, невнятное «да».

– Зачем же тогда заказывал себе смерть?

Глухо хлопнули два выстрела. Одна пуля остановила сердце. Другая, контрольная, размозжила голову.

Это заказное убийство, похоже, обошлось Ковшову значительно дешевле, нежели предложенная ему шантажистом плата за курортные «мультики».

И странное дело, почти никого, кто знал Шаронова, его убийство не потрясло. И даже не потому, что убийством нынче удивить трудно.

Просто у людей относительно этого случая, видимо, какие-то свои соображения и мерки.

(И. Лесной. // Детективная газета. – 1996. – №10/22)

«Жертвоприношение»

Страшную цену запросил за взаимность со своей подруги бывший уголовник… Неприметную троицу отдыхающих мало кто запомнил в небольшой браславской деревушке Крапивино: знойные августовские дни скопом гнали городских жителей к прохладе и воде. Через пригородное село за день проходили и проезжали сотни людей.

Эти приехали на обычном рейсовом автобусе. Стройный, ладно скроенный мужчина с красивым мужественным лицом и черными, как смоль, волосами, худенькая женщина с приятными чертами лица и белобрысый мальчишка лет шести.

Трое прошествовали по деревне, не вызвав особого любопытства.

Вместе с другими отдыхающими – и местными, и городскими – потолкались у причала лодочной станции. Взяли напрокат утлое суденышко и некоторое время покатались по озеру. Полежали на пляже. Как и другие, раскинули после полудня «скатерочку» из газет, выпили вина, а мальчонке выставили бутылку лимонада. Скромно закусили, повалялись на солнышке. Взрослые искупались, а мальчишка беззаботно, но сосредоточенно и серьезно попытался из прибрежного песка соорудить нечто наподобие замка, но так и не завершил задуманного. То ли пропал интерес, то ли отвлекла перепалка, случившаяся между взрослыми. Он уже привык к этим разборкам, но постоянно с тревогой прислушивался к ним, словно чуял что-то неладное. Как преданный собачонка. Как неиспорченное дитя.

И просто как сын своей матери. Мужчина-красавец, хоть и годился ему в отцы, но на данный момент не являлся даже отчимом, а назывался обидным словом «сожитель».

Сегодня об очередном интернет лекарстве, по просьбам наших посетителей: Масло от грибка под названием "Стоп Актив" - как и сотни других псевдомедицинских товаров продающихся в интернете на сайтах одностраничниках - не имеет отношения к серьезной медицине и является исключительно средством заработка для производителей и посредников в системах CPA. Методы продвижения Стоп Актив и убеждения потенциальных покупателей стандартны для подобного вида торговли: Заказные отзывы, ложные скидки, ложный дефицит товара.

Информация о клинических испытаниях не имеет подтверждения. Производитель не указан, отсутствуют разрешительные документы. Одним словом - стандартный набор для медицинского развода доверчивых покупателей.

Информация

  • Масло Стоп Актив производится ООО "Сашера-Мед": Эта контора поставляет на интернет рынок львиную долю подобных товаров. По документам масло является косметической продукцией: Масло косметическое натуральное для ухода за кожей тела "Стоп Актив" . Не имеет (по документам) никакого отношения к медицинской продукции вообще и к лечению грибка и прочих проблем стоп в частности.
  • Стоп Актив не продается и никогда не будет продаваться в аптеках. Для этого нужна регистрация продукта в Росздравнадзоре как медицинского товара.

    Именно поэтому не может быть и речи ни о каких клинических испытаниях средства, которое даже не является медицинским. Именно поэтому любые "отзывы врачей" об этом товаре являются ложными.

В состав Стоп Актив, по информации на продающих сайтах, входят экстракт мускуса бобра и мумие - ассиль, климбазол и фарнезол. Подтвердить и проверить это возможности нет.

Внимание: Покупка "интернет лекарств" на сайтах одностраничниках чревата многими сюрпризами и неприятностями: Каждый сайт, занимающийся продажами заявляет что именно он - официальный. На самом деле вам повезет если под маркой "Стоп Актив" вам пришлют именно косметическое масло от "Сашера Мед", которое хотя бы проверено на безопасность для здоровья.

Многочисленные отзывы о подобных товарах на нашем сайте говорят о том, что часто покупатели получают флаконы с непонятным и потенциально опасным содержимым. Будьте осторожны. Советуем никогда не покупать товары медицинского назначения на сайтах одностраничниках.

Обязательно оставляйте в комментариях свои реальные отзывы о Стоп Актив, как вы приобрели его и что из этого получилось. Предупредите других об опасностях обмана, развода и мошенничества.

Другие средства от грибка на нашем сайте : НогтивитНомидолНормалидон

Прочитайте другие наши статьи о "интернет лекарствах":

Популярные статьи:ПапиллокНормалайфПапилайтБактефортДиабенотАнтитоксин НаноИнтоксикНано БотоксАртропантПиджеумГельмифаг


Если материал важен для вас - поделитесь им в вашей соцсети:

Рекомендуем товары